Мыслить Бога без Сына — все равно, что мыслить Бога без Любви. Ибо всякая любовь ищет предмет своей любви. И ты знаешь, дочь моя, что когда кто-то из людей говорит: «Я люблю!», то мы сразу, естественно, спрашиваем: «Кого ты любишь?» Кого бы, следовательно, любил Бог Отец в вечности, прежде сотворения мира, если бы Он не имел Сына как предмет Своей Любви? А это означало бы, что Он не знал Любви и не был Сам Любовью по сущности Своей прежде чем сотворил мир как предмет Своей Любви. А то, в свою очередь, означало бы, что Бог с сотворением мира приобрел нечто такое, чего Он прежде не имел и через что Он переменился. Это же бессмысленно, не логично и противоречит Священному Писанию, в котором с Небес засвидетельствовано, что в «Боге нет перемены» (Иак. 1, 17).